Море — ни с чем не сравнимый волшебный мир. Причудливый мир, нисколько не уступающий тем, которые живописуют авторы фантастических романов, изображая далекие планеты. Море — не иссякающий источник вдохновения — навевает ошеломляющее разнообразие образов художникам, музыкантам, архитекторам. Вот и дом на крутом берегу — словно таинственная подводная пещера. Нырнем?
За спиной остается иллюминатор с синим стеклом — сторожка. Огибаем утес крытого бассейна и вплываем в прихожую. Воздух обретает свойственную воде упругость, приглушая звуки и краски. Зеркало на стеклянных колесах отражает недоверчивый восторг гостей. За зимним садиком притаились серые кресла-устрицы. Стройный сталактит колонны — центр водоворота кругов в потолке — затягивает, кружит, манит за собой.
Узкий проход — и мы попадаем в безграничное пространство гостиной. За стеклянной стеной, за верандой, ограниченной легкими металлическими перилами — море. Широкий и вольный простор.
Немного придя в себя, замечаешь детали окружающего интерьера. Белый диван — изогнутый коралловый риф с валиком в черную клетку. Журнальный столик в форме ската. Барная стойка — насмешливый хвост сорвавшейся с крючка рыбины. Сухие композиции в стеклянных вазах, как ветви кораллов. Кухня и столовая ничем не ограничены, лишь приподняты на подиумы. Здесь — царство идеальных форм. Круглые часы. Причудливо пересекающиеся круги многоуровневого потолка. За кругом столовой — строгий стеклянный стеллаж, утопленный в нише. Над столом круглое стекло плафона с черным пятном — гигантский скат, манта.
Одурманенные причудливыми формами, позволяем течению увлечь нас в коридор, где на стенах колышутся барельефы-водоросли. Отсюда можно попасть в три небольших уютных грота.
Радостная светлая детская. Все нежно-кремовое, расцвеченное искрами разноцветных плафончиков. На картинках — раковины. Под ногами — игра темного и светлого паркета.
В голубой гостевой спальне легкие складки штор, торшер из жатой бумаги. Ничего лишнего, тяжелого, искусственного.
На стенах ванной комнаты — человечки из линий, похожие на детский рисунок. Может, это живопись древней Лемурии, ушедшей под воду много веков назад?
Все комнаты первого этажа отделены от широкой веранды только стеклянной стеной — почти незаметной преградой. Под сенью ограды-паруса плетеные стулья и изящные гнутые ножки стола дышат тропическим раем. Бассейн-капля, выложенный синей смальтовой плиткой, словно небольшая лагуна под сенью олив. Каких-нибудь сто шагов среди томно вздыхающих деревьев отделяют веранду от просторного пляжа, отороченного колеблющимся рваным ожерельем морской пены.
Огромная рыба высунула любопытную физиономию и залюбовалась изгибом волны-перил над беломраморной лестницей. Ступени отражаются в гофрированной стене. Или наоборот? Белые шары-поручни очерчивают кромку прибоя. Наверх! К свету и простору, под палящее африканское солнце!
В холле второго этажа, над упавшим на перила каменным шаром, разбегаются по потолку волны. Голубоватые стены в лучах розовой подсветки становятся странно сиреневыми. Из спальни хозяев видна верхняя веранда с оградой в виде китенка. Его фонтан застыл медными трубами. От полов с подогревом разливается блаженное африканское тепло. Кровать с изголовьем из матового стекла с поручнем выглядит замысловато-простой. Легкая полотняная штора не мешает проникать солнечному свету. Из круглых ниш в потолке свисают светильники-капли. Сквозь пластины тонкого оникса мерцает подсветка: свет мягко касается глаз, подобно лучам, пробившимся сквозь толщу воды. В другое мгновение воображение превращает каменное панно в шкуру леопарда — охотничий трофей.
Экзотика саванн заполонила ванную. Шкаф и зеркало в раме светлого дерева. Умывальник на столике: модная ностальгия по традиционному английскому тазику и кувшину для умывания. Плетеные ящички. Плитка с африканскими мотивами: яркие цветные квадраты. Еще шаг, и за неожиданным углом возникает круглая, как озеро Чад, ванна, где "изысканный бродит жираф". Сейчас, величественный, он застыл, прислушиваясь к новым звукам. Четкие линии и углы ниш в потолке кабинета — рабочая геометрия. Косые плоскости дерева — как ширма в помещениях знойных и влажных тропиков, любимая за то, что не становится препятствием на пути движения воздуха. На ней почти незаметны ровные стеклянные полки. По стенам расхаживают африканские тигр, зебра и леопард; территория их стилизованных изображений ограничена рамкой картины. Под потолком — лампа-мачете — прорубать тропинки в джунглях познания жизни.
Изумительное единство композиции всего дома не поддается описанию. Перетекающие изгибы стен, ниши и выступы, колонны и пилястры создают причудливую и таинственную атмосферу. В доме нет привычных ровных стен. Единственное исключение — мерцающая металлической отделкой белая полоса кухонной мебели.
Все комнаты "распахнуты" навстречу морю и солнцу. В стены противоположной стороны встроены вертикальные светоблоки, играющие синими огоньками. Так светится море летней ночью. Так сияют звезды над бескрайними просторами африканских саванн.
Авторы: Юлия Богуславская
Фото: Яков Ганцельман
